Technical problems

Vot kuplyu sebe v Pitere v eti vyxodnye russkie nakleiki na klavishi i budu snova pisat' v bloge!

Он умер

Он покинул меня, мои верный друг, неизменный спутник моих одиноких вечеров, мой спаситель от депрессии, мое окно в мир...
Неделю назад он начал сдавать и кукситься. А потом вдруг в одночасье просто сдох.
Мой компьютер HP Pavillon, которого я ласково называла Ипполит.

Теперь мне срочно нужен новый друг и помощник. В его отсутствие я резко осознала свою Интернет-зависимость. Кто-то курит, кто-то пьет, кто-то просаживает зарплату в казино, некоторые сочетают в себе все эти достоинства.
А я не могу без Интернета.
Пока новый Ипполит не куплен, буду мучаться абстинентным синдромом, и новости в блоге будут редкими.

Yes, we Cannes!

Alles hat ein Ende nur die Wurst hat Zwei

Как поется в одной немецкой песенке, "у всего есть конец, и только у сосиски их два".
Как-то совершенно незаметно подкрался конец моего пятимесячного житья на Лазурном берегу. Я уже ловлю себя на мыслях о том, что через неделю я выйду из дома и не увижу Средиземного моря и маяка на оконечности бухты Ангелов. Вместо заурядных для местного пейзажа разлапистых пальм будут в лучшем случае платаны. Вместо незамутненной голубизны южного неба - низкий серый потолок Парижа.

Мои коллеги по работе начали поглядывать на меня с грустью.
Моя преподавательница немецкого (один раз в неделю я беру уроки) сегодня растерянно сказала: "Вот, уезжаешь... Забудешь нас в Париже... А может, приедешь все-таки ко мне потом?"
Никогда не говори "никогда".

У меня появилось чемоданное настроение, когда что-то щекочет в животе и сосет под ложечкой.
У меня осталось всего лишь три неиспользованных авиабилета.

Всю прошедшую неделю я занималась писаниной: подводила итоги в моем отчете по стажировке и срочно дописывала ноты, которые я еще осталась должна разным инстанциям типа генерального директора и юридического отдела.

Чего уж там говорить, вторая по счету стажировка, конечно, не была такой блестящей, как первая, но несколько месяцев жизни в Средиземноморье стоят того.

А в Ницце и в феврале весна!

Утраты и лишения

Стану теперь вам жаловаться на жизнь мою поломатую.
Мало того, что я уж больше года мыкаюсь на чужбине... ("по притонам я с детства скитался// Не имея родного угла...), так вот надо ж еще случиться новой напасти: лиходеи похитили у сиротки служебный велосипед, выданный мне Сообществом коммун в Ницце.
Все, кончились мои вечерние велосипедные прогулки по набережной Ниццы и Сен-Лоран-дю-Вар.
Прихожу вечером после работы, захожу в специальное помещение для велосипедов на первом этаже нашей резиденции... гляжу - ан нет моего железного коня. Увели прямо из стойла. На полу валяется ловко распиленный замок.
Странное дело: там было еще три других велика, так их не тронули. Меч судьбы пал именно на мою шею.

На следующее утро я поспешила известить наш хозяйственный отдел о пропаже. К моему удивлению, завхоз отреагировал вяло, будто бы у него велосипеды пропадают по три штуки в день. Порекомендовал мне так не убиваться по велосипеду, а идти в комиссариат полиции подавать заявление.
Так состоялось мое первое знакомство с французской Фемидой.

P.S. А вот если бы я не пошла бы пешком до комиссариата, то не сделала бы два важных наблюдения:

1. Здание комиссариата имеет брата-близнеца в Ниме. Из чего заключаю, что во Франции тоже есть типовая плановая застройка в окраинных кварталах, хотя до ситуации "Иронии судьбы" с ее 3ей улицей Строителей, дом семь, квартира двенадцать ей еще далеко.

2. Оказывается, мимоза - это высоченное дерево наподобие черемухи! Перед комиссариатом расцвели желтой мимозы гроздья душистые и напомнили мне о непременном must have 8го марта - сиротских букетиках в целлофановых кулечках.А тут в Средиземноморье это роскошное дерево, покрытое желтыми пушистыми шариками, напоминающими цыплят.

Позорное завершение моей эпопеи с выставкой Пикассо

Я тут недавно на весь Интернет хвасталась напропалую, что пойду на выставку Пикассо в два часа ночи. Можно сказать, что многие мне завидовали и даже восхищались моей решительностью.

Все кончилось плачевно. В прошлую пятницу я планировала пораньше свалить с работы, сесть в самолет в 17 часов, чтобы пораньше быть дома, если повезет, поспать, а потом выдвинуться в направлении Большого дворца, где проходит выставка.

Ну и что? Из-за остаточных явлений четверговой забастовки я села в самолет только в 9 вечера. После 3.5 часов сидения в аэропорту Ниццы, перепалки с персоналом Easy Jet и затяжного обезвоживания приехала в Париж злая и уставшая. Подумала: "Дай-ка посплю полчасика, а потом уж поедем!"

Поспали. Проснулись только в 3.15 ночи, когда куда-либо идти было уж поздно.

А кто виноват? Я громкогласно обвиняю профсоюзы. Это с их подлой руки я не прилетела вовремя.
Вынашиваю планы мести. У кого есть идеи?

Песня на злобу дня

А для нефранкофонов поясню: в песТне поется о том, как мы живем во время забастовки. Мы - это те, кто не бастует.



PS Я этих двух обожаю. Невероятно: тот, что с гитарой, - учитель математики. Вот если бы у меня был такой в свое время, то не было бы у меня 3х баллов по алгебре.
Удивительный пример самораскрутки. Мужики сочиняют по одной песне в неделю на злобу дня и публикуют на DailyMotion. И просыпаются на следующий день знаменитыми.
Больше об этом дуэте La chanson du dimanche тут.

Реклама как зеркало нашей жизни

В офисе слушаю французское "Классическое радио". Удивительно, но факт: один из его джинглов просто сразил меня своей злободневностью.

Мрачный метеопрогноз?
Собачье настроение?
Нескончаемые забастовки?
Настойчивая налоговая инспекция?

"Классическое радио"!
Альбом антидепрессант!
Альбом гипервитаминный!

Буря мглою

На прошлой неделе во Франции случилось стихийное бедствие: на юго-западе от Бордо и до Лангедока бушевал ураган. Как говорится, старожилы, к мнению которых прибегают в подобных случаях, припомнили, что в последний раз катаклизм подобного масштаба разразился в 1999 году. Как и тогда, в течение нескольких дней не летали самолеты, не ходили поезда. Полтора миллиона семей осталось без электричества (по моим подсчетам это должно соответствовать где-то шести миллионам жителей).
Убытки от урагана оцениваются в 600 миллионов евро. Напомню тем, кто забыл, экономический кризис еще не вышел из крутого пике.

И вот неделю спустя происходит немыслимое, непостижимое событие: прoфсоюзы обьявляют забастовку в национальном масштабе. Попробуйте угадать, против чего они протестуют.
Против КРИЗИСА.
Если бы они протестовали против случившейся бури и вообше плохой погоды, это выглядело бы не менее экстравагантно.

Мы знаем размеры ущерба от бури, но узнаем ли мы потери экономики от этой забастовки, когда не будут летать самолеты, не будут ходить поезда и автобусы, школы и факультеты закроются, матери не поидут на работу, потому что детей не с кем будет оставить, почту задержат, не выйдут газеты и радио- и телепередачи... Почти по Пушкину: не даи мне Бог увидеть французский бунт, бессмысленный и беспощадный.

Есть, конечно, и положительный момент в этих разброде и шатаниях. Даже два.
Во-первых, я в очередной раз возблагодарила судьбу в лице директора по стажировкам ЭНы за то, что не направил меня на стажировку в Префектуру южных районов. А то сидеть бы мне день и ночь в Префектуре в оперативном центре и координировать работу пожарных и жандармов по уборке поваленных деревьев и порванных электропроводов. Чем, собственно, занимаются сейчас мои менее везучие однокурсники.

Во-вторых, завтра у меня будет вполне реальная отговорка по поводу опоздания на работу. Я же поиду пешком, попутно наслаждаясь бризом со Средиземного моря!

I am LOST

ХЭЛП и SOS!
Второй вечер я, как завороженная, прильнула к монитору компьютера. Меня нет ни для друзей, ни для семьи. Меня вообще здесь нет. Я на Острове.

Дело в том, что я смотрю 4ый сезон сериала Lost. Я смотрю по пять серий сряду. Пока не падаю без чувств от усталости в 3 часа ночи...

Это как покер, семечки или чипсы: остановиться самой, если только кто-нибудь не остановит, невозможно.

Т как такси, или О том, как опасно откровенничать с таксистами

Как признают сами жители Ниццы, они не отличаются ни вежливостью, ни излишней честностью. Отсутствие последнего качества характерно для французов, проживающих ниже воображаемой линии, делящей Францию пополам на уровне Лиона (взято из фольклорных источников, не обижайтесь, южане).

Вчера вечером после оперы возвращаюсь домой поздно. Как уже говорила, в этом чудесном городе не предусмотрены возможности для поздних вылазок в одиночку. Обшественный транспорт перестает ходить после 20-30, а дальше - как знаешь.

Взяла такси у отеля Le Méridien, что стоит прямо на набережной Promenade des Anglais. Смотрю, вдоль всей набережной поставлены трибуны, как на стадионе. Таксист мне поясняет, что это, мол, для предстоящего в феврале карнавала, и по набережной будут ходить процессии и шествия. я задаю всякие практические вопросы, из которых следует, что карнавала я никогда не видела (разве что его бледное подобие в Питере), и, как следствие, не местная.

Не стоит показывать таксистам, да и вообще людям либеральных профессий, что ты не из этих мест и тебе требуются ориентиры и поддержка. Когда подьехали к моему дому, на мой вопрос "Сколько я Вам должна?", таксист с такой знакомой и изученной по Питеру паузой произнес: "20 евро". Однако, как говаривал Киса Воробьянинов. В прошлый раз было 12! Сражаться с ним за разницу у меня не было сил, я только ограничилась едким: "А что, тарифы выросли ?" И этот кузен питерских таксистов-вурдалаков с чистым взглядом говорит, что нет, но скоро.

В следующий раз в такси вообще на раскрою рта и сделаю лицо, как положно, кирпичом, дабы неповадно было.

Братья и сестры

Если верить французскому еженедельнику L'Express, в Ницце на 350 000 жителей приходится от 3 000 до 4 000 масонов, состоящих в около 70 ложах различной подчиненности. Таком образом, Ницца представляет собой один из самых масонских городов Франции.

L'ENA, l'école du pouvoir

LE MONDE TELEVISION | 16.01.09 | 14h57 • Mis à jour le 16.01.09 | 14h57


Un amphithéâtre. Une brochette d'examinateurs qui ressemblent à des juges. Impénétrables et sévères. Secs comme la technocratie. Face à eux, des jeunes gens se succèdent, répondant à un questionnaire serré. Peu de femmes. Un fils d'ouvrier et un autre issu d'une famille d'agriculteur, si rares parmi leurs condisciples que, tout à l'heure, on les fera lever afin que les élèves puissent mieux voir ce petit fragment de méritocratie. Voici "L'Ecole du pouvoir" qui débute. Bienvenue à l'ENA.


Qu'on le dise tout de suite, malgré les préventions : c'est un merveilleux sujet romanesque. Un réseau. Des amitiés autant que des rivalités. Des vocations autant que des carrières. Un champ clos des ambitions. Et tout un pan de l'histoire politique d'un pays. Aux Etats-Unis, un tel vivier aurait inspiré films et séries. En France, le cinéma et la télévision n'ont jamais vu jusqu'ici, dans l'Ecole nationale d'administration, qu'un univers sans attrait. Gris comme un costume de fonctionnaire. Impropre en tout cas à exciter l'imaginaire populaire. Presque rien sur le sujet dans la littérature ou le théâtre. Et aucun film de fiction.

Il n'est donc pas indifférent que ce soit un anglais, le réalisateur Peter Kosminsky, puis le cinéaste d'origine haïtienne Raoul Peck qui s'y soient attelés dans ce film que diffuse Canal+ les 19 et 26 janvier à 20 h 50.

Kosminsky et Peck sont des maîtres dans la peinture du pouvoir. Le premier a imaginé, il y a une dizaine d'années, de raconter "Les Années Tony Blair" et ces militants du Labour qui accompagnèrent l'ascension du premier ministre britannique. Le second a notamment brossé le Congo de Lumumba et l'installation de la dictature des tontons macoutes en Haïti. On voulait les voir à l'oeuvre en France ? Ils ont choisi son plus parfait outil de reproduction des élites dans la période supposée rebattre le mieux les cartes : l'arrivée de la gauche au pouvoir.

L'histoire qu'ils racontent se situe donc au coeur de la promotion Voltaire. Promotion la plus emblématique parce que, sortie en 1980, elle accompagna l'élection de François Mitterrand à la présidence de la République, un an plus tard. Promotion la plus séduisante aussi parce qu'on y trouve l'un des plus spectaculaires castings de la vie politique française : François Hollande, Ségolène Royal, Dominique de Villepin, Jean-Pierre Jouyet, Frédérique Bredin, Michel Sapin ou Renaud Donnedieu de Vabre. Promotion la plus symbolique, enfin, parce que la prise de pouvoir de cette génération accompagna les transformations de la société française et, d'une certaine façon, la perte de ses idéaux.


FOUS DE POLITIQUE


Dans l'amphithéâtre terrifiant du début, celui du grand oral de l'ENA, voici leurs cinq personnages parmi les reçus. Louis de Cigy et sa soeur Laure, issus d'une riche lignée d'aristocrates, serviteurs par tradition de l'Etat. Matt Ribero, fils d'ouvriers sidérurgistes de la Lorraine, militant rocardien et si fier d'être le premier de sa famille à échapper à sa condition sociale. La ravissante Caroline Séguier, bûcheuse, agaçante et séduisante, mitterrandiste et déterminée à réussir. Abel Karnonski, idéaliste et droit, le seul de la bande à travailler déjà comme avocat et à avoir femme et enfant.

Leur entrée à l'ENA marque le début de leurs espoirs. Ils sont fous de politique, et déjà tendus vers le classement de sortie qui peut déterminer leur vie. Dehors, François Mitterrand, à la tête de l'union de la gauche, poursuit sa marche vers le pouvoir. Bientôt, le socialisme victorieux mais aussi le jeune RPR viendront piocher leurs cadres dans ce vivier.

Bien sûr, la tentation est grande de chercher les bribes de la réalité. Louis et Laure de Cigy, par leur beauté, leur aisance aristocratique, leurs liens fraternels font irrésistiblement penser à Dominique et Véronique de Villepin, tous deux membres de la promotion Voltaire (Véronique, mariée, sous le nom d'Albanel) dans une famille où presque tous les enfants firent l'ENA. Matt Ribero et Caroline Séguier ressemblent diablement à François Hollande et Ségolène Royal, dont le couple se forma à l'Ecole. Abel Karnonski a les accents des quelques rares élèves qui, dans les promotions précédentes, refusèrent la terrible logique des grands corps et sabotèrent leur carrière au nom de leurs idéaux.


L'ÉTAT D'ESPRIT D'UNE GÉNÉRATION


Mais on aurait tort de ne considérer "L'Ecole du pouvoir" que comme un film à clé. Car sa force est d'abord d'avoir recomposé des personnages imaginaires à partir de leurs modèles, mais aussi de mille fragments glanés chez leurs condisciples ou inventés. Et d'avoir ainsi, à travers la fiction et l'insertion subtile d'images d'archives, restitué l'état d'esprit d'une génération. Les Voltaire, plus vite que leurs aînés, furent plongés dans la réalité du pouvoir. Et dans les renoncements d'une gauche bientôt confrontée aux difficultés. Nos cinq héros s'en accommodent plus ou moins bien. Caroline Séguier, happée dès sa sortie par l'Elysée de l'après 10 mai 1981, part battre campagne dans une circonscription rurale dont elle ignore tout mais qui ne résistera pas à sa détermination. Matt Ribero, conseiller au ministère de l'industrie, se voit obliger de mener sur les terres mêmes de son enfance, la liquidation de la sidérurgie. L'idéaliste Karnonski se retrouve marginalisé par des socialistes déjà convertis à la rigueur.

Reste les Cigy. Louis, fidèle à sa classe, est allé offrir ses services au RPR, a renoncé à la liaison qu'il menait avec l'épouse d'un préfet et marie la jeune femme présentée par sa famille. Mais c'est Laure, subtilement interprétée par Céline Sallette, qui marque les esprits. Ayant refusé les grands corps, la voici au ministère du budget élaborant l'impôt sur les grandes fortunes qui précipitera sa rupture avec son milieu. Réticente jusque-là face au militantisme de ses camarades, mais seule à s'engager auprès des laissés-pour-compte de la gauche au pouvoir, elle incarne pour le cinéaste le seul visage de l'intégrité. Donnant pour finir à "L'Ecole du pouvoir" la patte balzacienne des illusions perdues.

Не хочу вас пугать, но...

вот что пишет Le Monde о грядущей эпидемии птичьего гриппа, о которую так ждали и боялись два года назад, а сейчас о ней подзабыли. А напрасно :

Гипотетическое событие с драматическими последствиями

Пандемия гриппа, чрзвычайно убийственная, может стать, по данным ООН, причиной от 1,4 до 70 миллионов смертей. Мировой банк, в свою очередь, оценивает возможный экономический ущерб в 3 000 миллиардов долларов. Но ни один эксперт не способен сказать, когда и где разразится пандемия, и разразится ли вообще.

Нда, совершенно справедливо рекомендовал профессор Преображенский не читать никаких газет перед обедом.