В как Вокзал или Странности и превратности

На Аустерлицком вокзале холодно и бесприютно, как в любом месте, которе стремятся покинуть как можно скорее.
Посреди вокзала стоит пианино, на нем объявление "Пожалуйста, играйте".
Один чувак уже полчаса наяривает ретро-мелодии в окружении добродушных зевак. Вот его сменил другой виртуоз с высокотехничным репертуаром - Рахманинов и Лист. Не оскудела еще талантами французская земля.
Вокзальный персонал передвигается на двухколесных платформах, огибая путешествующих и их багаж, да так быстро, что не попадает в фокус фотоаппарата.
Футуризм.

Location:Cour d'Arrivée,Paris,France

В как Вечерний Веркор

Партизанский край во время Второй Мировой и место встречи 2013 года. С наступающим!

Location:Route de la Côte 2000,Villard-de-Lans,France

В как Веркор или Лучше гор могут быть только горы

В департаменте Дром и его райцентре Валансе я была всего раз и то двадцать лет назад. Мы, школьники, приехали в этот холмисто-горный край по обмену с местным лицеем. Я ничего не помню из этой поездки. Ну, или крайне мало. Кстати, с городом Туром и долиной Луары у меня такая же мнемокатастрофа, но о ней в другой раз.
Город Валанс и его топография с топонимикой представляют для меня белое пятно. Помню радушную семью, в которой я жила, и их младшенького из пятерых детей по имени Ромари, трех лет, блондинчик и в толстых очках. Сейчас уже, наверное, здоровенный дядька, этот Ромари.
Его родители вообще имели склонность к редким именам, которыми они награждали своих детей. Я больше никогда не встречала ни одного Ромари. Так что если снова судьба нас столкнет, то я его точно узнаю, даже если он будет без очков.
Мою подружку по обмену звали Амаэль Кремер. Мы с ней давным-давно потеряли друг друга из виду. А вот с другой моей подружкой по переписке, что из Парижа, мы стали близкими друзьями, уже вот лет двадцать (как же я не люблю эти цифры). Шарлотта теперь живет в Версале. Как там принято у местной буржуазии, у них много (по моим меркам) детей. Трое. Шарлотта умудрилась побывать на обеих моих свадьбах, причем на второй даже в качестве свидетельницы.
О чем это я? Ах да, я тут снова побывала в департаменте Дром. Это и вызвало лавину воспоминаний, давнишних и не совсем.
Итак, всего каких-то два часа на поезде и час на автобусе, и я в уездном городе Die, уютно примостившемся в долине между веркорскими хребтами. Говорят, что немецкие туристы сюда не заезжают - тут все сплошь потомки партизан из Сопротивления, и все злопамятные.
Горы тут местами напоминают слоеный торт:




Веркор как предчувствие Альп:








Мы забрались в поисках пейзажей и места, откуда мой друг мог бы стартовать на своем parapente аж вот сюда:




В бывшем аббатстве теперь сдаются комнаты туристам:








Из этой часовни нас выгнали, потому что мы побеспокоили медитируюших французских буддистов. Так и сказали нам эти Божьи люди - ступайте, мол, нечего тут.
Ну и пошли мы дальше, солнцем палимы.



А еще Пили местное игристое белое clarette. Адепты шампанского презирают, а мне в самый раз под такой трип:

В как Парижские витрины или Love bonbon

Перекликается вот с этой витриной.

В как Весенний Версаль

      Версальские старожилы утверждают, что идея песни Stairway to Heaven родилась у Led Zeppelin именно у подножия этой лестницы.







Говорят, что версальские садовники так ловко манипулируют бритвой и эпилятором, что по выходным подрабатывают парикмахерами.

















Кто устал гулять по бесконечным аллеям, берут в прокат машинку и делают свой вклад в поддержание содержания парниковых газов на нужном для мирового сообщества уровне. Этим же они сокращают расходы дирекции на зарплату экскурсоводам, потому что из динамика машины доносится бормотание про Людовика XIV и прочих санкюлотов.












Версальские статуи плевать хотели на новый закон, запрещающий ношение паранджи и хиджаба в общественных местах.







Этот  фонтан пересказывет в аллегорической манере процесс, в котором французские любители лягушачьих лапок постепенно превращаются в обладателей предмета своего обожания.















А это фото просто так. В качестве эпилога, закрывающего прогулку, как золотая решётка закрывает доступ праздношатающимся на королевский двор.

В как Весна в Париже

Одновременно проклюнулись зелёные листики, белые цветочки на ветках и мужской интерес к юбкам любой длины

В как Рождественский вертеп без расизма

Наш будочник-кондитер с улицы Saint-Jacques - затейник. Он устроил вот такие рождествение ясли, иначе говоря и архаично выражаясь, вертеп. Младенец Христос у него негритянской расы. Как, впрочем, и все святое семейство, и волхвы. Потому что из шоколада.





Про вертеп. У меня была американская знакомая в Питере, она изучала русский и очень любила вставлять в разговор всякие мудреные словечки, как это делают многие иностранцы, прекрасно освоившие язык. Ее речь пестрела всякими "ибо" и "отнюдь". Так вот, однажды она мне сказала, что в ее родительском техасском доме принято устраивать на Рождество... бордель. Я немного опешила, пытаясь представить уважаемое семейство WASP предающимся коллективному разврату.
Оказалось, к моему облегчению, речь шла о вертепе. Это вернуло мою веру в американские семейные ценности.

Location:Rue Soufflot,Paris,France

В как вокзал или Самое печальное место на свете

На любом вокзале, даже с билетом туда и обратно, я чувствую себя заброшенно и бесприкаянно, как будто меня "позвал кто-то, а я забыла, кто и куда".
Сердце стягивает тоскливым обручем, особенно, когда раздаётся вот это:


В моей жизни время максимально убыстряет свой бег  в алькове на смятых простынях, и настолько же мучительно бесконечно тянется на вокзальном перроне. Даже если при расставании всё, что надо было сказать, уже сказано, всё равно в момент, когда вдруг вагон начинает плавное движение и в первый раз лязгают колёса по рельсам, возникает пронзительное чувство, что забыто что-то важное.
Провожающий в путь медленно ступает рядом с окном вагона и ловит взгляд, а кажется, что между вами с увеличением дистанции постепенно  рвётся что-то, как с сухим треском разрывается ткань.

В как Вина винa, или Нашего Beaujolais nouveau прибыло

Последний четверг ноября во Франции традиционно отмечается бокалом плохого вина. Эта традиция чуть моложе термина "маркетинг", коим она и порождена. От него сильно болит голова. Не от маркетинга, от вина.
Хотя, впрочем, я заметила, что любой маркетинговый продукт рано или поздно становится источником головной боли.

Интересно, у вас найдутся примеры?
У меня есть. Стальная посуда Zepter: когда появилась в России, все люди с деньгами бросились её приобретать, не придав значения тому факту, что как-то странно пить вино из металлического стакана, даже если на нём каёмка из 24-каратного золота.

В как Весна в Париже

В как Случай на вернисаже, или Святая Русь

Когда что-то категорически запрещают, то сразу очень этого хочется. На вернисаже выставки "La Sainte Russie" в Лувре запрещается фотографировать. Пока подруга Юля отвлекала служителя музея праздными разговорами, мне удалось украсть момент российской святости. Вот он. Народ желает видеть русское искусство, незамутнённое западным влиянием.