Н как Не надо путать скорость с поспешностью

Еду вчера вечером в такси, заглядываю в освещенные парижские окна: вот промелькнул в одном экран телевизора, в другом - зеркало над камином в золоченой раме, вот сияет хрустальная люстра... о, что это? Это же рождественская ёлка, вся в разноцветных шарах и огнях!
Наши люди.

С как Солнечный день или Неделя после затмения

Я стою в толпе всхлипывающих женщин и мужчин, сжимающих добела губы. В голову приходит мысль, что за восемь лет жизни во Франции я гораздо чаще была на похоронах, чем на свадьбах.

Отворачиваюсь от ямы в земле. Взгляд выхватывает знакомые имена на камнях - вот Луиза Мишель, героиня Парижской Коммуны и легендарная вольная каменщица, вот семейство Балкани, явно в родстве с нынешним мэром парижского пригорода Levallois-Perret, где все это происходит.

Яма зияет неумолимой пастью, в ней ящик, а в нем наша подруга, умершая несколько часов спустя после родов. Я вижу это, я слышу это, жизнь неумолимо тычет мне в лицо новыми и новыми доказательствами того, что это все наяву и взаправду. Её родители, вызванные из Китая по случаю рождения внучки, крепко прижались друг другу и загнанно смотрят на нас своими китайскими глазами - мы для них часть чужого мира, в котором они стали еще меньше понимать с тех пор, как дочь покинула его. Мы все по очереди подходим к ним для соболезнований. Я совсем не знаю их, поэтому просто беру руки матери в свои... она вдруг, глухо охнув, притягивает меня к себе и беспомощно прячет мокрое лицо у меня на плече. Так делает и моя дочь, когда горько плачет о своем.

Где-то в больничном боксе лежит совсем маленькая девочка, поцелованная мамой только однажды, сжимает кулачки и улыбается солнечному свету.

С как Смерть, где твое жало?

Воскресный вечер закончился неожиданно - возвышенно-трагическими рассуждениями о бренности существования и планами на предстоящую вечность.

А все начиналось невинно: мы просто вдвоем смотрели фильм, сюжет которого, собственно, неважен по отношению к развязке вечера. Значение имела только одна сцена в фильме, которая и определила дальнейший ход нашей беседы.

Итак, двое мужчин идут по длинному коридору, стены и пол которого выложены белым кафелем. Стерильная больничная пустота. Нетрудно догадаться, что они направляются в морг. Неловко толкают дверь, ведущую в прозекторскую. На столах под белыми простынями тела. Посетителей подводят к дальнему столу, на котором под покрывалом покоится женский труп. Зритель успевает насладиться видом свежесделанного педикюра. Полицейский пристав приподнимает простыню. Зритель не видит трупа, но зато ужасается при виде меняющихся лиц обоих мужчин. Один из них начинает рыдать, а второго тошнит в цинковую раковину.

В этот душераздирающий момент Стефан толкает меня кулаком в бок и говорит:
- Слушай, а ведь ты мне пока ничего не сказала о твоей последней воле! Где и как ты хочешь быть похоронена?

У меня предательски защипало в носу, и я дрожащим голосом пролепетала:
- Это потому что мне скоро в больницу?..

Стефан настаивает, аргументируя тем, что предусмотрительность - не причина близкой кончины.

Во Франции все, что связано с контактами с администрацией, - сложно и запутано. Обычно на вопрос: "А можно мне?.." следует ответ "нельзя". Например, мой тленый прах не сможет быть разделен на две урны, чтобы одну похоронить во Франции, а другую - в России. Либо там, либо здесь - французская администрация непреклонна. Специально обученный функционер при похоронном бюро внимательно проследит за целостностью и неделимостью моих останков и опечатает гробик или там урночку.

Нельзя просто так картинно встать на мосту, как это показывают в кино под плач скрипок, и широким жестом рассыпать прах над пропастью. Мэрия не разрешит по соображениям соблюдения общественного порядка и санитарии.

Хранить урну дома тоже нельзя. Не стоять мне на каминной полке.

Отдельный разговор про органы в дар. Если человек при жизни не объявил, устно ли, письменно ли, о своей воле, то априорно больничная администрация имеет право предположить, что усопший был формально согласен на передачу органов. Если, конечно, ближайшие родственники не станут утверждать противоположного.

Вот такие загробные перспективы на французской земле.

С как Ненавязчивый сервис или Reasonable doubts

В восемь утра звоню в American Express, чтобы разобраться с небольшой проблемой. Девушка-оператор отвечает неожиданно быстро, даже без привычного ожидания, пока там кто-нибудь освободится, под неизбежного Моцарта и уверений в том, что мой звонок имеет планетарное значение.
Девушка настолько вежлива, что в конце разговора она не только не ограничивается простым пожеланием хорошего дня, но также распространяет его и на ближайшие выходные. Я желаю ей тех же благ, что порождает новую волну куртуазных трелей. Вот-вот скажет: "И вам не болеть, и жениха хорошего".
Кладу трубку вся в сомнениях. Слишком все вежливо для Парижа, мы так не привыкли. Меня терзают смутные сомнения. Не мошенники ли это? Я ведь ей сообщила и номер карты, и даже девичью фамилию мамы в качестве ответа на контрольный вопрос. Вспомнила, что тот, кто последним мне широко улыбался, украл мой телефон.
Перепроверила набранный номер. Вроде бы правильный. Но жду подвоха. Жизнь в Париже не располагает к беззаботности и человеколюбию.

С как Снежный парижский армагеддон

Открыт новый лыжный курорт Монмартр. Поспешайте, а то все растает!

С как СноуШоу или Мой театральный дебют

Ровно год прошел, и к нам снова приехал Полунин!

Снова полные штаны радости и бумажного снега!

В этот раз я купила билеты в первый ряд, так хотелось быть участницей, а не просто зрительницей! Когда Зелёные пошли "в народ" по головам истерически ржущих зрителей, кидаясь бумажным снегом, брызгая водой из бутылки и хватая походя дам за грудь и коленки, я наблюдала за хрупким мелким клоуном женского пола, который делал тщетные попытки забраться обратно на сцену, закинув одну ногу и безуспешно старавшегося подтянуть вторую. Он замахал на меня руками, делая жесты "Подсоби!" Я вскочила, чтобы втолкнуть того на сцену, но он, зараза, цепко держался за рампу! Тут сзади ко мне коварно подкраслся второй клоун и одним махом закинул меня на сцену попой кверху. Первые два ряда зрителей заходились в визге. Ко мне устремилась толпа задумавших недоброе клоунов.
И тут оно пошло-поехало! Сначала один уселся  на меня сверху, потом двое схватили меня за руки-ноги и, раскачав, собрались кинуть обратно в зрительный зал. Потом закрутили, завертели, крикнули мне "Фоллоу ми!" и помчали, схватив за шею, в кулисы.
Там махнули рукой, показав направление, куда бежать, понеслись опять со мной обратно через всю сцену в другую кулису! Затем сказали "Молодец!" и отпустили вовсояси. Я спустилась обратно в зрительный зал, но они со сцены, о коварные, успели сунуть мне зашиворот охапку бумажного снега. Я его потом обнаружила даже в трусах.

Три заветных французских буквы

Легендарная французская любвеобильность и не менее прославленная наглость продолжают будоражить умы. И даже лучшие из них продолжают находиться под впечатлением.
Взять, например, наш прославленный международный офис. С недавнего времени самым распространенным аргументом в любом споре стали такие фразы:
- А ты на меня голос не повышай! Я тебе не DSK!
- Ах тебе еще и кофе принести? Нашел себе, понимаешь, DSK!
- Ну, я хоть и не DSK, но так уж и быть, сделаю за тебя этот отчет.
- Ты хотя бы представляешь, что бы сделал с тобой DSK на моем месте?

Наш коллективный разум создал некое безответное, угнетаемое, забитое, бессловесное существо, которое оказывает сопротивление, только когда его доведут до отчаяния, и тогда берегись.

С как Дух сопротивления или Поединок Мольера с Шекспиром

Он силен у французов. Их девиз - сопротивление всех против всех. Некоторые склонны видеть в этом неистребимую тягу к бузотерству, но мне видится скорее наследие несгибаемых галлов.
Дух противоречия настолько неистребим, что удивительно, как в этой стране удается проводить какие-либо минимальные реформы.



Очередная демонстрация перекрыла улицу Суффло прямо между Пантеоном и Люксембургским садом. Различные степени нетерпения автомобилистов можно распознать по частоте нажатия на клаксоны. Демонстранты не ведут и ухом и чинно выступают по проезжей части, потрясая плакатами "Во Франции говори по-французски!", "Достал ваш английский!" и "Пересмотрим языковую политику ЕС!" Демонстранты все сплошь пенсионного возраста и буржуазного вида. У некоторых в руках бело-голубые флаги с роялистскими лилиями. Короче, говоря, благонамеренные ультра-правые, фрустрированные засильем английского языка и собственным его незнанием.
Осознав несуразность требований, ждущие проезда осатаневшие автомобилисты клаксонят во всю тяжкую и кричат пенсионерам "Иди домой!"

Мы с мужем, движимые духом сопротивления, кричим им "Гоу хоум!" и "Экскьюз ми, вэр из зе Пантеон плиз?"
Пенсионеры возмущенно вращают глазами и костылями.

A propos, французские представители в Европейской комиссии получают негласное распоряжение изьясняться и вести переписку только на языке Мольера в ущерб языку Шекспира, чтобы дать отпор засилью и дать восторжествовать. Немцы в лоббировании языка Гете не замечены, хоть их удельный вес в ЕС повнушительней.

С как Петербургская Сена

Таксист попался добродушный и разговорчивый. Сказал, что на его родине в Бангладеш многие обеспокоены тем, что ультраправые во Франции набирают силу. Я сказала, что на моей родине тоже этим обеспокоены. Узнав, что я русская, таксист потряс меня вопросом:
- Вы, наверное, из Санкт-Петербурга?

Я в растерянности. Неужели это так заметно?
Нет, просто это был единственный известный ему российский город.
- А у вас там есть Сена? - спрашивает он, показывая рукой на парижскую набережную.
Нет, Сены нет, зато есть Нева. Просто любознательный таксист из Бангладеш называет Сеной любую большую реку.

С как Символ

и французский, и фаллический.

Location:Quai Branly,Paris,France

С как Сорбонна и ее обитатели

По утрам я прохожу через площадь Сорбонны к бульвару Сен-Мишель, наблюдая, как охрана на входе на факультет строго смотрит на не-студентов и прочий неакадемический элемент. Так я, видимо, и не узнаю, что там кроется за сорбоннской стеной. Но уверена, что там есть часовня или колокольня, потому что ее звон доносится до наших ушей по вечерам.
На площади перед Сорбонной есть фонтан. Сейчас в нем нет воды, но зато есть утка. Что она там делает, неясно. Кто найдет ее на фотографии, получит воздушный поцелуй от автора:

С как Бедный скаут

Сегодня в Париже ноль градусов. Над Люксембургским садом плывёт легкая дымка тумана, розовея в лучах солнца. На углу бульвара Сент-Мишель и улицы Суффло топчется стайка двенадцатилетних, по виду, скаутов. Все, как один, со скаутским  зелёными галстуками, знаками отличия, "в сапогах, тулупе овчинном, больших рукавицах" и... в шортиках. В руках кружки для сбора пожертвований на не знаю какие нужды. Стоят, галдят, пританцовывают на месте от холода, а изо рат идёт пар! А они в шортиках! Всем своим видом показывают, что родом из Спарты.

Тут дрогнуло моё сердце. Мамы! Любите своих детей, если уж они у вас есть! Вот вы на своих собачек, небось, в такую погоду попонки надеваете, чтобы Милу или Фифи не окочурились при прогулке! Дайте ребёнку нормальные штаны. Чай, не тридцать девятый год.

С как Сноубординг на улицах Монмартра

Метеофранс говорит, что в среду опять выпадет снег!
Готовлю лыжи.

С как Устал как собака

Встречаю на улице перед домом соседа, гуляющего с собакой. Пес - белая болонка, каким  владелицы преклонного возраста любят давать кличку "Чапа": подслеповатый взгляд через густую челку.
Сосед гуляет, держа свою Чапу на руках. Я интересуюсь, не заболел ли песик.
Сосед отвечает:
- Нет, я его беру на ручки, чтобы он не устал от прогулки.

И то верно: притомится зверюшка, а потом сил не останется целый день напролет дома сидеть.

С как Живучий стереотип или Призрак русской зимы

Средства массовой информации  всесильны. Они способны свергать правительства, открывать новых звёзд и хоронить в забвении старых, порождать панику, вызывать массовую истерию, вдавать с успехом чёрное за белое. Они не могут только одного - побеждать стереотипы, поскольку сами их порождают.

На совещание по поводу предстоящей октябрьской выставки в Манеже в амфитеатре собралось около сотни будущих экспозантов. Помимо вопросов транспорта, таможенных формальностей и виз всех интересует животрепещущий вопрос: а предвидятся ли в октябре трескучие русские морозы? Надо ли брать варежки и moon boots?
Я им говорю, что в России, оно конечно, холодно, но не постоянно.
"Разве? И даже лето бывает?" - удивляются экспозанты. Моё утверждение пощло вразрез с образами их коллективного бессознательно, унаследованных, видимо, со времён наполеоновской кампании 1812 года. Перед ними бессильна даже мозгопромываочная телемашина. Весь август она выбрасывала в эфир угрожающие погодные сводки в Москве, репортажи о москвичах, отныне проводящих  свободное время, забившись в городские фонтаны, о ртути, закипающей в градусниках...
Победил стереотип.

С как Старая Франция, или "Ты" и "Вы"

Генерал де Голль всю жизнь обращался к своей супруге Ивонне на "вы".  Она ему в ответ : "Мой друг".
Такие высокие отношения характерны для людей, верных строму укладу, известному как "Старая Франция" ("vieille France"). Старая Франция по воскресеньям одевается в парадные костюмы и идёт всей семьёй к мессе. Как принято в добропорядочных католических семьях, у них много детей. Дети ходят в частные католические школы. Женщины не носят кружевное бельё и не знают, что такое стринги и чулки с поясом. Мужчины, конечно, знают, но познали они это вне семейного круга.
У Старой Франции подчас молодое лицо. Один мой однокурсник из ЭНы, юный представитель остатков Старой Франции, поражал меня своей плохо скрываемой набожностью и почти фанатическим религиозным рвением. Когда в Париже ожидали с визитом Папу римского, этот приятель ночевал в палатке на газоне Марсова поля, чтобы застолбить место с хорошим обзором на Эспланаду, откуда Папа собирался читать проповедь перед французской паствой.
Папа этого товарища (не Римский, а биологический), член Конституцуионного совета, приходя домой, читал детям стихи на латыни. Старая Франция, снимаю шляпу.

Однажды я была удостоена чести быть приглашённой на ужин к одному уважаемому профессору европейского права в Экс-ан-Провансе Louis Dubouis. Профессор, подобно де Голлю, обращался к своей жене на "Вы", и отвечала ему тем же. За ужином я окончательно поняла, что подчас благородные манеры становятся источником недоразумений. Супруга профессора то и дела роняла вежливую просьбу "Не могли бы Вы помочь мне (открыть бутылку, передать соль, подать нож и пр.), только её вопрошания повисали в вакууме непонимания с нашей стороны. Мы не могли ума приложить, к кому именно она обращается: к своему мужу? ко мне? к моему другу? ко всем нам вместе?

Почему "Вы" при обращении к близким? Подчёркнутое уважение? Способ подчеркнуть своё превосходство над чернью, которая со всеми на "ты"?
Думаю, что это самый верный способ сдерживать свои чувства и не показывать привязанности.

Н как новогодний обман, или Snow Show

Полтора часа абсолютного, беззаботного, безоблачного, искреннего, совершенно детского счастья. Спектакль Snow Show Полунина. Дети бросают друг в друга снег из мелко нарезанных бумажек, сугробами лежащих по углам театра Монфор. Во время спектакля они невпопад смеются на самых пронзительных лирических сценах. Взрослые дядьки и тетьки борятся между собой и работают локтями за право первыми дотронуться до плывущего над рядами оромного, как земная сфера, надувного шара.

Люди, приближенные к узким артистическим кругам (чего уж там греха таить, это подруга Шапа), утверждают, что Полунин говорит, что зрители российские и заграничные частенько смеются на совершенно разных моментах одного и того же спектакля.

Не каждому вдомек, что если на сцене клоун с красным носом, то не стоит сразу же приниматься ржать при его малейшем жесте.   

Я набрала бумажного снега полные карманы. Даже зашиворот попало, выяснилось перед отходом ко сну. Ночью мне снилась серебряная девушка, пролетающая над сценой на качелях со шлейфом из звезд.

Люди взрослые знают, что у праздников горькое послевкусие. После некторых болит голова, а бывает, и душа.
Я узнала, что за маской Асисяя в мешковатом канареечном костюме, с красным носом и всклокоченными волосами был вовсе не Полунин, а дублёр...
Все понимаю: и возраст не тот, и сил нет давать по два спектакля в день целый месяц,  и надоело, наверное, уже, и молодым надо уступить лыжню...
Но меня-то не предупредили о подмене и о том, что образ клоуна может быть объектом франшизы...

Новый Год с привкусом обмана: ты думаешь, что папа выбежал на улицу покурить, а тут как раз в этот момент Дед Мороз пришел! Ты кричишь: "Дедушка Мороз! Я тебе сейчас стишок расскажу, только вот папу подождем!" Дед Мороз с мамой единодушно отказываются ждать запропавшего где-то папу и требуют быстренько поэзии.

Некторое время спустя осознаешь себя жертвой коварного заговора. И отодвигаешь подарок ногой подальше в угол, раз чудес не бывает.

С как городские сумасшедшие

Милые безобидные идиотики, не выдержавшие груза мегаполиса, становятся неотъемлемой частью его декораций, узнаваемой, как привычная глазу вывеска на улице. В отличие от нас, оставшихся в пределах принятой нормы, безликих и пресных.

В Питере я частенько сталкивалась на Невском в районе Маяковской с одним милым типом незабываемой внешности. Седая борода лопатой, кудри цвета "перец с солью" перехвачены на лбу красной тесемкой. Зимой и летом этот персонаж ходил в шортиках и футболке, с гордостью и даже вызовом отвечая взглядом изумленным физиономиям прохожих, кутающихся в дубленки. Впрочем, этот господин был вполне нормальным, хотя и несколько эксцентричным. Он просто хотел доказать миру и прежде всего самому чебе, что организм может приспособиться ко всему (почерпнуто из питерской прессы, в свое время заинтересовавшейся феноменом).
А потом вдруг я перестала его встречать. Может, он замерз зимним вечером, переходя через Фонтанку? Так и упал через перила в ее черные нечистые воды? И в распухнувшее тело раки черные впились?

В Париже я продолжаю познавать мир через метро. Вот намедни на станции Данфер-Рошро мой чуткий слух уловил сначала то ли странные заклинания, то ли чтение рэпа срывающимся мальчишеским голосом. Подумала, что мальчишки из кварталов шалят. И такое бывает, лишь бы машины не жгли.
Однако по мере продвижения по платформе я поняла, что ошиблась на предмет авторства песнопений, которые уже перевалили за десяток децибелл. Ошалевшие пассажиры метро спонтанно создали зону отчуждения вокруг их источника. Источник исступленно исполнял песню Тори Амос, причем очень похоже, причем на хорошем английском, редко встречающемся среди французов. Это была черная девушка феерической внешности. Она была одета в подвенечное платье, немного потерявшее свою свежесть в переходах метро, но все еще ассоциирующееся с колокольным звоном и бросанием риса в новобрачных. На черной голове - фата. На ногах - черные рейнджерские ботинки. Готика и эклектика. Пир духа!
Закончив куплет сочным контральто, подземная невеста картинно грохнулась на колени, заломив руки и закатив глаза в пароксизме страсти. Если бы она была настоящей девкой на выданье, я бы серьезно обеспокоилась за физическую целостность её избранника.

Алло, мы ищем таланты!

С как Сенсация от продавца газет (продолжение)

Август. Отпуск. Солнце. Бассейн. Скучно.
Глаза тоже могут испытывать голод, пресытившись видом бликов на воде и тел цвета хлебной корки. Они жаждут букв и знаков препинания.
Порылась в библиотеке друга и наткнулась на "Романтического эгоиста" Фредерика Бегбедера (он сам, к слову сказать, представляется "Бегбеде". В русском варианте его имя звучит раскатистей). Певец парижского сплина и вредных излишеств так подробно описывает рестораны и клубы, где бывает, что порой кажется, что автор живет на комиссионные от их владельцев.
Перечисление парижских злачных мест стало для меня одновременно предвкушением возвращения в пасмурную столицу и финальным аккордом отпуска. Контрольным выстрелом, добившим и развеявшим, как дым, шарм от нашего четырехнедельного скитания по Европе, стал следующий пассаж Бегдебера (перевод мой):

Истощив все аргументы, чтобы сбыть свои экземпляры "Ле Монд", Али, продавец с улицы Бюси, кричит:
- Генрих IV убит Равайаком!
Люди внезапно бросаются к нему, и его пачка газет быстро тает.

Ах вот как, значит, зовут моего соседа по улице Бюси, живую легенду шестого квартала! Что там мой скромный блог: мэтры современной макулатуры (зачеркнуто) литературы обессмертили Али Акбара, чьи новости интереснее напечатанных.
Пути любопытства ведут в Гугл. Ах, наш Али - настоящая звезда: Ле Паризьен посвятил ему статью, из которой становится известно, что Али прибыл в Париж из Пакистана в 1972 и с тех пор торгует новостями в нашей деревне под названием Сен Жермен де Пре.

Люблю август в деревне. Улица Бюси непревычно пуста: туристы уже уехали, а обитатели еще не вернулись и мусолят чтиво у кромки своих бассейнов, не без удовлетворения отмечая при этом, что они с Бегбедером принадлежат к одному подвиду со сходным ареалом обитания.

С как тихая старость

Шестой квартал Парижа - место скорее тусовочное, но, в отличие от третьего квартала или района Бастилии, буржуазно-богемное. Причем буржуазное превалирует.
Многочисленные рестораны на узких улочках забиты посетителями. Чем ближе к бульвару Сен-Жермен, тем больше слышно иностранной речи. В глубине Латинского квартала, вдали от туристических троп, насколько это возможно в этом квртале, кучкуются галлы.
По вечерам под нашими окнами галдеж и визгливые вспышки смеха девиц. Ближе к закрытию заведений этот гул, бывает, перерастает в пьяные драки, звон разбитых бутылок и зловещие обещания надрать противнику жопу.

Пенсионеры таких мизансцен не любят и поэтому селятся где-нибудь в шестнадцатом округе. Но остались еще немногочисленные несгибаемые старушки, которых я ежедневно встречаю то в булочной, то в кафе на углу. Они все похожи друг на друга, как кузины: укладка на седых волосах, жакетик марки Шанель, массивные перстни, радость антиквара, на узловатых пальцах, пергаментно-сухая загорелая кожа и синие вены на присогнутых ногах. Такие французские дамы не расплываются к семидесяти, наоборот, они словно усыхают и сжимаются.

Сегодня повстречалась с одной такой дамой в окружении ее собачонок общим числом три штуки. У одной не хватало задней лапки, но она довольно резво обходилась и без нее. Писать даже удобнее, ничего не надо поднимать. Я смотрела на ее престарелую хозяйку, ковыляющую по мостовой, и вспоминала лекцию в ЭНе о социальной системе Франции. Тогда меня поразили два факта:

- французы предрасположены генетически к болезни Альцгеймера. В 2007 году борьба с ней была объявлена национальным приоритетом.
Женщины ей более подвержены, чем мужчины. Мало того, что мужчины живут меньше, они еще вынуждены коротать свои последние дни в компании выживших из ума подруг.
- Большинство французов, скорее всего, закончат свой жизненный путь в домах престарелых. Зачастую поколение детей покидает родной город и обустраивается в другой части Франции, причем не существует патриархальной традиции брать к себе престарелых родственников. Обычно пенсионер теряет свою физическую автономность годам к 84. Средняя продолжительность пребывания в доме престарелых - 4 года. Фактически, старый человек, укладывая свои пожитки для переезда в пансион, уже знает, что выход оттуда - только на погост.