В Париже

В эти выходные мне наконец-то удалось вырваться из страсбургского анклава. В этом славном городе, насчитывающем 240 тысяч жителей, я чувствую себя, особенно по выходным, как на орбитальной станции Восток-6. Я одна внутри железной коробки, а вокруг вакуум.
Слава тебе, Господи,в июне открылась линия скоростного поезда ТЖВ Страсбург-Париж. 2 часа 20 минут, и я на Gare de l'Est.
Плохо, что в запарке мы с Аней Самолетовой совершенно забыли про Старый новый год... Еще один праздник потерян.

Они уже здесь

Итак, каникулы закончились. Начались серьезные вещи.
3 января случилось ЭТО, чего мы ждали с нескрываемым любопытстовм и плохо скрываемым опасением. В стенах ЭНы появились наши французские камарады, составляющие подавляющее большинство нашего курса. И эта встреча подавила меня настолько, что я решила взять на несколько дней тайм аут, чтобы привести свои мысли в порядок, классировать свои впечатления вместо того, чтобы поспешно выплеснуть свои первые впечатления от этого вторжения.
Французский гуру по теории переговоров Aurélien Colson из школы ESSEC (сразу же прозванный нами Кальсон), в течение трех дней натаскавший нас на нескончаемых симуляциях встреч на высшем уровне и бизнес негоциаций, вспомнил к месту слова Талейрана: «Опасайтесь первых впечатлений – они часто бывают хорошими». Мои же первые впечатления от новичков оставили меня надолго в состоянии прострации. Я стояла в фойе школы, а на меня надвигалась толпа… подростков. Мальчики при пиджачках и галстучках, девочки, напоминающие лицеисток… и все в таких очочках с прямоугольными линзами. Все такие однотипные, бесцветные, похожи друг на друга, как братья и сестры. Я горестно взирала на это зрелище и думала, что, вероятно, им непросто покупать сигареты. Приходится паспорт показывать, чтобы развеять всякие сомнения по поводу их совершеннолетия.
Примерно 80% курса составляют эти милые наивные юные создания лет 22-24 из так называемого «внешнего конкурса» (concours externe), т.е. вчерашние студенты. 8 человек из 80 – счастливые кандидаты из «третьего конкурса» (troisième concours), те, которые к моменту прохождения конкурсов в ЭНу не был госслужащим, но проработал к тому моменту минимум 8 лет в частном секторе. Ну, и оставшиеся личности – это блестящие представители «внутреннего конкурса» (concours interne), ибо уже принадлежат к корпусу функционеров. Все французы, кроме одной немки по имени Улика (ударение на у, для нас со Светой она просто Юлька). Эта немка поднята на щиты дирекцией ЭНы, которая постоянно ею хвастается как собственным завоеванием в области европеизации французской администрации. Дескать, вот, видите, у нас все европейцы могут иметь доступ к высшим постам. Если, конечно, будут такими же гениальными, как французские кандидаты.
А последние, по моим наблюдениям последней недели, все еще продолжают почивать на лаврах. Некоторые прямо-таки распираемы от сознания собственной исключительности в качестве энарков. Многие из них заняты нескончаемой игрой в «первого ученика» и считают, что если не будут постоянно умничать и выпендриваться перед окружающими, то день, считай, потерян. Самые безнадежные в этом отношении – представители вчерашнего студенчества.
Они не расслабляются ни на минуту. Даже в столовой, в отличие от нас, простых смертных, ржущих над простым и незамысловатым, они заняты обсуждением глобальных проблем. Ближний восток там. Или, как минимум, реформа администрации, чего там размениваться на обыденные темы.
В амфитеатре на лекции они не внимают безмятежно преподавателю. Они бешено строчат конспект. Так и хочется крикнуть им: «Остановитесь, безумные! Что толку в скрипении ваших золотых перьев? Все равно препод потом пришлет по интранету свою лекцию в виде Power Point…»
Даже во время перерыва вы не встретите этих уникумов, праздно шатающихся в коридоре или мирно подпирающими стенку. О нет. У них в руках вы всегда увидите какое-нибудь учебное досье из числа щедро рассылаемых секретариатом учебной части, которое они рассеянно листают. Они всегда в работе. При деле.

В первые дни января...

... всегда приходит чувство опустошения. Бешеный ритм последних дней года сменяется послепраздничным вакуумом. Наиболее остро я ощутила это вечером первого января, возвратившись в Страсбург. Вот Бродский понимает мое нынешнее состояние:

Воротишься на родину. Ну что ж.
Гляди вокруг, кому еще ты нужен,
кому теперь в друзья ты попадешь?
Воротишься, купи себе на ужин

какого-нибудь сладкого вина,
смотри в окно и думай понемногу:
во всем твоя одна, твоя вина,
и хорошо. Спасибо. Слава Богу.

Как хорошо, что некого винить,
как хорошо, что ты никем не связан,
как хорошо, что до смерти любить
тебя никто на свете не обязан.

Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.

Как хорошо, на родину спеша,
поймать себя в словах неоткровенных
и вдруг понять, как медленно душа
заботится о новых переменах

.

Однокурсники

В преддверии очередного пятничного выхода в свет публикую фото с нашей первой вечеринки. Кстати, чернокожая девушка на фото и есть наша активистка-самовыдвиженка "Шура". У нас скоро выборы "депутатов", то есть представителей студентов, которые будут призваны представлять интересы курса перед дирекцией и решать всякие там социальные вопросы. Сегодня встретилась с Шурой нос к носу в коридоре гостиницы. И хотя избирательная кампания стартует только в понедельник, Шура уже сегодня намекнула мне, что сильно рассчитывает на мой голос.

О хлебе насущном

Пришло, наконец, время поговорить о том, что волнует многих и многих. О французской кухне. Сразу скажу, что Альзас в этом плане находится в арьергарде. Национальная кухня имеет ярко выраженный германско-крестьянский характер, диаметрально противоположный моему собственному.
Мне гораздо ближе вещи более изысканные и утонченные. Юля, этот пост для тебя, бери ручку и лист бумаги :)
Итак, закуска для коктейля, украшение блюда, хорошо идет с картофелем, а мне это чудо явилось в качестве дополнения к фуа гра: les ognions confits или засахаренно-маринованные луковицы.
Ингредиенты: масло сливочное, сахар, бальзамический уксус, красное вино, луковицы.
Берем луковицы, разрезаем на четыре дольки. Бланшируем кипятком, посыпаем солью, ставим в сторонку.
В сотейнике растапливаем масло, добавляем чуток растительного, чтобы не пригорало. Засыпаем сахар, помешиваем на слабом огне, чтобы сахар успел карамелизоваться. Получаем смесь приятного запаха и вкуса крема брюле.
Осторожно выкладываем кусочки луковиц. Заливаем по вкусу уксусом и вином (вина много не надо сразу. Можно в процессе подливать, если смесь загустеет).
Ну вот, таким образом томим без крышки полтора часа. Получаем продукт божественного кисло-сладкого вкуса цвета каштана...
Это было моим кулинарным открытием в это Рождество благодаря маме друга Жерома.

Новый год - новые правила

С 1 января во Франции окончательно запрещено курение в общественных местах, а значит, в первую очередь, в барах, кафе и ресторанах. Закурившего клиента в кафе, а также патрона заведения, ждут штрафы и прочие кары.
Первого и второго января эти нововведения еще не особо чувствовались: почти все заведения были закрыты. Сегодня по пути в мое любимое бистро, где я сейчас и нахожусь, заметила новый феномен: на улице перед каждым кафе стоит кучка зябко поводящими плечами или пританцовывающих на месте курильщиков. Ныне сижу спокойно за столиком и уже не беспокоюсь о том, что одежда и волосы пропитаются запахом табака, хотя раньше я и так всегда выбирала залы для некурящих.
Напротив ЭНы есть заведение под названием Abattoir, и ему, похоже, наступил кирдык: оно привлекало местных студентов исключительно своими кальянами и прочими курительными принадлежностями.
Французы не унывают, хоть уже заранее принялись ностальгировать по своим эспрессо с сигаретой у стойки бара, "на цинке", как говорят в Париже (в Страсбурге не говорят). Неукротимые и непримиримые галлы смотрят по ту сторону итальянской границы и утешают себя тем, что коли уж итальянцы, эта опереточная, не в обиду будет сказано, нация уже год как смогла побороть табакокурение, то и французам это по плечу.

А еще заехали в Лозанну

Прогуливались по набережной озера Леман и в парке Олимпийского музея. Безобразничали в магазинах. Кстати, в Швейцарии распродажи уже начались. А во Франции только через неделю.
PS Сразу успокою уважаемую публику: леопардовое пальто чисто для прикола.

А еще мы катались на лыжах

В Швейцарии, в Лейкербаде. А по-французски называется Лоеш-ле-бэн.

С Новым годом!

Долгим, долгим был мой путь к последнему дню этого года… Как же я хотела вначале года, чтобы время замедлило свой бег, и вращение Земли стало бы чуть ленивее, а секундная стрелка, поддавшись плавности и размеренности минутной, забыла бы о своей миссии напоминать мне о скоротечности субстанции четвертого измерения. Пока писала свой диплом о русском либерализме 1990-х, сколько раз я позавидовала римским жрецам, во власти которых было добавлять в календарь по собственному усмотрению лишний денек, а то и месяц. Время неслось так быстро, что казалось, я слышала шрапнельный свист пролетающих мимо часов и минут.
Зато начиная с июля, с того момента, когда я увидела свое имя в списках ЭНы, я подгоняла время звучными ударами хлыста, потому что в мыслях я была уже под иными небесами. В итоге я разогнала его до такой скорости, что 31 декабря застало меня врасплох подобно грому посреди ясного неба Швейцарии.
Милые русскому сердцу атрибуты Нового года, сакральная триада оливье-Путин-куранты, имею ли я моральное право скучать по вас, если за окошком – Альпы?
Однако же нам со швейцарской подругой Жанной удалось несмотря на расстояния и разницу в часовых поясах создать волшебное, томительное чувство приближения к судьбоносному рубежу… мы нашли диск с «Иронией судьбы»! Жанна смотрела этот фильм раз в пятый, а я, по моим подсчетам, в двадцать четвертый (формула расчета: биологический возраст минус возраст рассудка помножить на коэффициент количества просмотров, который больше единицы: иногда хотелось создать новогоднее настроение летом).
В этот раз мне, наконец, удалось разгадать секрет успеха неувядающей «Иронии»: разворачивание событий новогодней саги абсолютно идентично ритму предпраздничной домашней суеты и дальнейшего нарастания новогоднего крещендо. Вначале мы плавно, не торопясь, подходим к посадке на рейс Москва-Питер, параллельно нарезая салаты на кухне… затем события фильма переходят с ларго на аллегро, но и у нас дома параллельно нарастает радостное возбуждение при приближении к цифре 12. И, наконец, сентиментальные сцены «Иронии» к 3 часам ночи начинают звучать еще пронзительнее в душах, утомленных долгим ожиданием заветных секунд и пришедшим им на смену смешанным чувством удовлетворения и странного опустошения…