Выборы: новые ботинки со старыми дырками

В этот странный для России день один французский друг, везя меня в Посольство России на бульвар Ланн, сказал: "Я горжусь тобой, честно. Даже тогда, когда результаты голосования представляют собой серет Полишинеля, ты все равно идешь исполнять свой долг, хоть дело пахнет керосином".
Да, я иду голосовать, потому что только участие даст мне моральное право в последствии громко выражать свое неудовольствие.
Выборы стали, как и в советское время, весьма рутинными и лишенными какой-бы то ни было напряженности и неопределенности. Хотя нет, можно делать ставки на того кандидата, который придет вторым!
Сама процедура выборов в Посольстве организована забавно. В зале брежневской стилистики (да и само здание Посольства напоминает блок-пост или дзот с амбразурами) играла веселенькая российская эстрада - Варум + Хлебникова. Всем проголосовавшим женщинам вручали по розовой гвоздике. В углу стояли три кабинки для голосования, но некоторые граждане, уверенные в своей политической правоте, игнорировали их за ненадобностью и на виду у всех решительно ставили размашистый крест напротив фамилии его, любимого.
Тот же француз, пришедший со мной в Посольство, с изумлением отметил для себя, что еще никогда не видел на выборах во Франции граждан, с энтузиазмом фотографирующих друг друга у избирательных урн с бюллетенем в руках и с широкой улыбкой на лице.
Я, как видите, не исключение.

Le Figaro: Les énarques n'ont plus la cote dans le secteur privé

http://www.lefigaro.fr/actualites/2008/02/26/01001-20080226ARTFIG00592-les-enarques-n-ont-plusla-cote-dans-le-secteur-prive-.php

Cécilia Gabizon
27/02/2008 | Mise à jour : 22:27

Photo: La librairie de l'ENA, à Strasbourg

Longtemps courtisés, les diplômés de l'ENA, qui représentent 10 % des grands patrons contre 20 % en 1995, sont concurrencés par ceux des écoles de commerce.

«Arrogants», « inadaptés à l'entreprise», «technocrates», les énarques voient leur prestige s'étioler dans le privé. Autrefois recherchés et placés d'office à des postes de direction, ils ne sont plus aujourd'hui que des candidats parmi d'autres, affirment les cabinets de recrutement de haut niveau. « La surcote dont ils bénéficiaient a disparu. Désormais, c'est du cas par cas» , analyse Michel Souzay, directeur associé du cabinet Boyden.

Les entreprises sont même «réticentes» à embaucher des énarques, à en croire Jean-François Roquet, le directeur général de François Sanchez Consultant. «Non seulement ils ont un ego hypertrophié mais ils considèrent le secteur privé comme une roue de secours» , poursuit le consultant, qui assure qu'aucun des énarques qu'il a récemment présentés n'a été recruté. «Ils souffrent d'un véritable désamour dans l'entreprise, d'un problème d'image, confirme Christine de Messe, secrétaire général de l'ENA entreprise. On est passé de la révérence au discrédit.»

La visibilité de grands patrons énarques a pour l'instant masqué cette révolution. Énarques et polytechniciens dominent toujours les états-majors des plus grandes entreprises, On compte 13 énarques et 19 X, dont 3 X-ENA, parmi les PDG, présidents du conseil de surveillance et présidents du directoire du CAC en 2006, selon Korn, le premier cabinet mondial de recrutement de dirigeants. Une majorité d'inspecteurs des finances président toujours aux destinées des grands groupes bancaires. Mais l'âge d'or des énarques patrons semble passé. «Ils étaient 20 % des grands patrons jusqu'en 1995. Ils ne sont plus que 10 %» selon Jean-François Kesler, ancien directeur adjoint de l'ENA, auteur de L'ENA, le pire des systèmes à l'exception de tous les autres (Albin Michel).


Temps de carence allongé

Il est maintenant rare de voir un énarque directement placé à un poste de direction. Car les passerelles entre les cabinets, le Trésor ou le Budget, qui avaient propulsé des énarques à la tête de grandes entreprises, sont désormais plus étroites et contrôlées. Les députés ont allongé le temps de carence entre un poste de direction dans l'administration et le secteur privé concerné. Un énarque qui avait une relation d'autorité avec certaines entreprises ne peut y travailler avant trois ans. Les inspecteurs des finances, considérés comme la crème de la crème, étaient souvent débauchés du ministère des Finances pour gagner un état-major. «La BNP m'a embauché en 1994 à un poste à forte visibilité comme directeur du développement, raconte Gilles Glicenstein, aujourd'hui directeur de BNP Paribas Asset Managment. Cela ne serait plus vraiment possible aujourd'hui.»

L'énarque participait autrefois du statut d'une entreprise. Désormais, on s'enorgueillit de leur présence seulement le succès venu. Sinon, on s'en méfie presque. Car le parachutage d'énarques à la tête de grandes entreprises n'a pas toujours fonctionné.

De plus, l'entrée en politique d'élèves devenu célèbres a semble-t-il nuit à tous les diplômés, désormais soupçonnés d'appartenir à des réseaux de pouvoir. Au sein des entreprises, ils subissent aussi la concurrence des grandes écoles de commerce, «qui ont gagné en excellence» selon Roger Fauroux. Enfin la perte d'influence des énarques dans le privé tient aussi au relâchement des liens entre administration et entreprise. Signe des temps, la proportion de diplômés de l'Institut d'études politiques de Paris qui passent le concours d'entrée à l'école ne cesse de diminuer, ce qui indique à la fois une perte de prestige et le fait que le diplôme de Sciences-Po, renforcé ces dernières années, se suffit à lui-même.


Cursus réformé

À la tête de l'École nationale d'administration depuis quelques mois, Bernard Boucault esquive le débat en rappelant que son école a vocation à former les cadres de l'État, qu'elle excelle en ce domaine et qu'on la copie dans le monde. Pour le reste, le cursus s'est encore réformé… assure le directeur, avec une part pratique plus importante.

Car si officiellement la célèbre école se recentre sur sa mission première, de plus en plus d'énarques quittent l'administration tôt dans leur carrière, fuyant l'engorgement du service public. Ils sont plus nombreux à quitter au bout des dix ans réglementaires ou même avant, remboursant leurs frais de scolarité. «Plus vite ils se tournent vers le privé, plus facilement ils se recasent », confirme d'ailleurs Marc Déby, qui gère les carrières à l'association des anciens énarques. «Le temps où les préfets en fin de carrière se tournaient vers l'entreprise est révolu. Il faut y venir jeune pour espérer trouver sa place .» Et de prôner «une révolution culturelle des énarques».

NB de From France: le plus croustillant dans ces articles reste encore les commentaires des lecteurs, comme dirait un ami de la promotion, "d'une VIOLENCE !"...

We are the champions, my friend

Спортивная дирекция ЭНы сообшила мне, что я, как чемпионка по стрельбе нашего promotion, могу рассчитывать на бесплатные занятия стрельбои из пистолета в Ecole de Police de Paris. Формальности улажены.
Не премину.
Кстати, эта формулировка (championne de tir) вызывает нездоровые ухмылки у собеседников, потому что во французском языке это выражение имеет игривыи подтекст. Обычно люди отвечают: "А я в этом и не сомневался".

No job

Торгово-промышленная палата Парижа - офигенно богатая организация. На ее балансе, как уже было сказано, дворец. Школа коммерции HEC, занимающая первое место в среди европейских школ в рейтинге Financial Times. Помимо нее, еще 12 профессиональных школ. Выставочные залы, в том числе конгресс-центр на Porte Maillot. Кто управляет аэропортами Парижа? ТПП Парижа. Кто владелец школы ESCP-EAP с пятью кампусами по всей Европе? ТПП Парижа. Кто сопровождает президента Саркози в его зарубежных поездках? Президент и директор вы сами уже поняли какой организации.

И вот в этой мощнейшей махине, в которой трудятся 4 тысячи человек, невозможно найти для меня занятие! Я назначаю себе встречи то с одним директором направления, то с другим, гляжу на них глазами спаниэля, задаю умные вопросы, всячески подталкивая их к мысли, что неплохо бы интегрированить русскую стажерку в многоплановый интенсивный процесс.
Но увы и ах. Прошло 2 недели с начала моего стажа, и я устала мозолить людям глаза и изображать крайнюю заинтересованность в производственном процессе. Пока что моя работа заключалась в штудировании содержания внутренних документов и в светских беседах с директоратом, кторому я в сотый раз рассказывала мою увлекательную историю поступления в ЭНу и, о Боже, мои дальнейшие карьерные планы.В ответ они только ограничиваются ценными советами типа: "Наверное, Вам стоит поговорить с господином Х, они там, по-моему, занимаются проектами с Россией..."
Я еще не совсем забыла, как я работала в Консульстве. Работалось мне так, что телефон раскалялся уже к 10 часам утра, мейлы сыпались, как снег в Рождество, а на пороге офиса регулярно появлялся консул с вечной фразой "Мадам КорОткова, у Вас есть минутка?"
Еще 3 месяца назад моей обычной реакцией на эти появления был набор непечатных выражений и не очень католических жестов.
Теперь же мне этой фразы органически не хватает.

Новость, потрясшая мир

Как мы теряем друзеи? Иногда они уезжают. Иногда они умирают. Чаще всего, они женятся.

Чарнота, купи себе штаны!

Когда иду вдоль Сены мимо моста Pont Neuf, не могу не вспомнить...
Жаль, что фрагмент обрывается, не дотянув до культовой незабываемой фразы.

Бон матэн, мадам..
Да не бон матэн, а оревуар.

Она останется за черно-белым кадром, n'est-ce pas, guaho?

Возраст: я реабилитируюсь

Поскольку тайна возраста была раскрыта, да и еще вызвала довольно бурную реакцию у некоторых, я уже было начала утешаться словами философа: "Там, где ты ничего не можешь, ты не должен ничего хотеть". По началу, все во время знакомства друг у друга спрашивали возраст, нисколько не заботясь о соблюдении этикета. Я дипломатично молчала в этих случаях, избегая уточнений.
Хотя, конечно, уже становится неловко, когда меня спрашивают: "А кой тебе годик?"
Однако после одного приятного момента я вновь убрела уверенность. Однажды один однокурсник-француз меня расспрашивал, чем я до сих пор занималась в Петербурге. Я говорю, 8 лет работала в Генконсульстве Швейцарии. Он недоуменно: "Ты что, в 14 лет начала работать?" Польстило: он думал, что мне лет двадцать восемь :)...

Что нам наши годы

Статистический факт: большинство моих однокурсников пребывают в счастливейшем возрастном диапазоне от 20 до 30. Какой в данном случае сценарий интеграции "буржуазной" девушки бальзаковского возраста со склонностью к дорогим вещам классического стиля в радостные беззаботные ряды студенчества? Параллельное мирное существование отцов и детей? Или же тотальная интеграция?
Мне по душе был второй вариант.
Мои новые друзья на ближайшие полтора года отличаются искрометным темпераментом и неуемной тягой к развлечениям, что, собственно, совершенно не удивительно, имея в виду их паспортные данные. Вообще, до недавнего времени, видя в чьем-либо документе в графе "Год рождения" цифру 1984 или любую другую из этого десятилетия, я удивлялась, как такому щенку вообще дали паспорт... Не по возрасту вроде. Сейчас же я вполне свыклась с мнением, что люди, появившиеся в то время, когда я заканчивала 4-ый класс, сейчас уже предсталяют собой абсолютно сформировавшиеся и даже, как ни странно, половозрелые личности. Неминуемо встает вопрос: "А что я представляю собой на фоне этих юнцов? Разителен ли контраст? Реально ли слиться с их общей массой или так и оставаться в стороне, как классная руководительница при своих подопечных?"

Опасения мои оказались напрасными. Непроницательные однокурсники дали мне на глаз лет 28, что совсем уже не исключало приглашения на совместные вечеринки (см. фоторепортажи) и легкого флирта. Я не спешила разубеждать. Потому как четко знала: скорее всего, мне больше уже никогда не представится возможность на равных вкушать жизнь с молодыми адонисами 25 лет. А 25 лет - это чистая радость от каждого прожитого момента жизни, не омраченная думами о грядущем. Я остро начала скучать по тому, что потеряла уже давно: по моей утраченной беззаботности.

И в один прекрасный момент, расслабившись и потеряв бдительность, я совершила тактическую ошибку. На лекции по коммуникации, на вопрос преподавателя, сталкивались ли мы когда-либо с пропагандисткими кампаниями, я, не задумываясь о последствиях, брякнула, что я де выпускница факультета журналистики, и вообще во время войны я была бы политкомиссаром, а функцией моей была бы агитация и пропаганда на территории противника, то есть НАТО.
Народ у нас быстро смекнул, в какую эпоху я была студенткой. И зашуршали тут слухи: "А вы предсталяете, сколько нашей русской лет?..." В итоге один приятель, моложе меня на 10 лет, высказал крайнюю степень своего изумления следующим образом: "Никого не знал еще, кто бы помнил перестройку".

Антропология общества "bling bling"

Целый день сижу практически взаперти в моем кабинете один на один с телефоном и компьютером. Вижу народ только тогда, когда выхожу к кофе-машине или иду на редкие встречи с руководством Палаты. С тоской вышагиваю на каблуках по пустынным коридорам Палаты, устланным мягкими красными коврами, и только призмы столетних зеркал провожают взглядами мой силуэт в строгом костюме...
Зато вечером начинается самое интересное. Я, как Воланд, изучаю парижан. Для этого смешиваюсь с ними в разных многолюдных местах. Сегодня вечером это будет ALCAZAR.

Вторая неделя в Париже

... подходит к концу, а ничего такого серьезного в профессиональном плане я еще не сделала. И это при том, что мои однокурсники, по крайней мере, некоторые из них, весьма серьезно вовлечены в дена своих министерств и ведомств. Получила мейл от Ахмеда-египтянина, он в Люксембурге в Посольстве Франции. Вчера обедал с Бернаром Кушнером, Министром иностранных дел, и с его кабинетом. Хорватку Ану ее руководитель стажа, господин Бланшмезон, между прочим, бывший посол Франции в Москве (помню я этого Бланшмезона еще по Питеру), постоянно берет с собой на встречи вне Министерства. Мой приятель дипломат-турок, распределенный в Министерство Иностранных дел на набержной Орсэ, так занят, что не звонит мне, не пишет уже вторую неделю, хотя в Страсбурге он меня забрасывал СМС-ами, даже когда был в Турции на каникулах. О как загрузили парня.
Мои же руководители полным составом укатили в Квебек.
Целую неделю я сама себе придумывала задания и сама назначала встречи с разными ответственными лицами. Проблема в том, что Палата - настолько огромное предприятие, что чтобы добиться аудиенции у кого бы то ни было, нужно ждать неделю, а то и две.
В понедельник на меня напало отчаяние, и я нашла координаты энарка, который проходил стажировку в Палате в прошлом году. Я спросила у товарища, хорошо ль ему работалось, и доверили ли ему какие-либо миссии, потому как меня загружать никто не торопится. Зато все любят пить со мной кофе. У меня к концу дня уже тахикардия от бешеного количества чашек кофе.
Коллега-энарк, госслужащий из Сенегала, сразу же ответил мне, да еще и преподнес неожиданный подарок: просто прислал мне копию своего отчета по стажу. Супер. Это значит, что 80% моего отчета уже сделано, конкретно, в его описательной части.

Скучаю

Приеду в Питер только в августе. Кому нетерпится меня видеть - rendez-vous a Paris.

5-го марта еду в Брюссель, учиться европейскому лоббингу, как говаривал Ленин, настояшим образом. Заодно повидаю своих брюссельских коллег. Капусты поем.

Nostalgie

Боже, как давно это было,
помнит только в мутной реке вода.
Время, когда радость меня любила,
больше не вернуть ни за что никогда.

Странно, начинаю скучать по Страсбургу. Кто бы мог подумать. Хотя всех своих друзеи встречаю вечером в коридорах гостиницы. Если возвращаюсь достаточно рано.

Я здесь работаю

Каждый день теперь поднимаюсь по красному ковру парадной лестницы, аки маркиза.

Dernière semaine: debriefing

Le soleil du matin presque printanier a égayé ma journée un peu chamboulée par un retard involontaire du à une panne d'électricité dans le métro parisien. J'ai eu même un moment de claustrophobie quand le train bondé s'est arrêté entre les deux stations.

Eh oui, depuis une semaine je goûte à la vie dans une mégapole car je suis à Paris pour un stage et je resterai dans cette ville merveilleuse jusqu'au mois de juin. La scolarité à l'ENA prévoit de longs stages, "Europe" de 4 mois et "Territoires" de 5 mois. J'ai débuté le premier.

Je suis affectée à la Chambre de commerce et d'industrie de Paris. Pour instant, mes sentiments sont mitigés. Mon directeur de stage, directeur de la Chambre, est allé franco avec moi lors de notre premier entretien en disant: "Ecoutez, mademoiselle, à vrai dire, j'ignore quelle tâche on pourrait vous confier... Pour instant, continuer à prospecter, discuter avec des responsables et puis vous êtes libre à construire votre stage comme bon vous semble, à la carte, quoi". Sur le coup, j'avais envie de répondre que puisque c'était comme ça, je ferai mon stage à la carte d’une brasserie à côté. Ceci serait au moins une expérience plus édifiante que celle qui se dessinait devant moi.

Après une semaine passée dans mon petit bureau devant une pile de documents et l’écran de mon ordi, je commence à voir des choses d’une manière plus positive. Cette lecture m’a donné plein d’idées quant à l’organisation de mon job pendant les 4 prochains mois. Je m’en sortirai, ce n’est pas sans espoir.

Le cadre où je travaille est magnifique : c’est un palais du comte polonais Pototsky (les Français ont écrit son nom comme « Potocki » donc comme résultat se nom noble s’est transformé en quelque chose comme Popokiki). C’est un vrai palais avec des portes en bois sculpté, des chandelles en cristal, de la dorure et des miroirs partout. Bref, tout cela me fait trop penser à Saint-Pétersbourg. La Chambre se situe sur l’avenue de Friedland, à deux pas de l’Arc de Triomphe. Le soir, quand je sors du bureau sur les Champs, je ne peux pas m’empêcher de me dire : « Ca y est, je suis en plein cœur de Paris, et cela signifie qu’en ce moment précis, et je me dis cela en toute conscience de la gravité du moment, je suis au centre de cet Univers… » C’est peut-être un truc trop franco-français, mais il parle tant à l’âme russe jumelée par la force du destin à l’âme sœur gauloise…

Je suis logée dans un appart-hôtel à la Défense, et c’est déjà moins drôle. Bon, il me faut quelques petites 20 minutes pour aller sur les Champs, mais, ma foi, le soir ce quartier est mort. Pas un chat dans la rue. Des commerces fermés. Des bureaux abandonnés par des clercs jusqu’au prochain matin. Mais je suis loin de regretter Strasbourg, cette ville adorable de 240 mille habitants, comparable de par son mode de vie ainsi que de par son esprit à notre banlieue Gatchina. Dans cette ville aux sérieuses prétentions d’être la capitale de l’Europe, il faut courir et ramer pour trouver un resto ouvert dimanche soir. Des bons Alsaciens nous rappellent ainsi que le dimanche est un jour dédié au Dieu, et gare à ce qui pensent aux choses moins catholiques. Ils seront condamnés à l’exil solitaire dans leurs chambres d’hôtel tristes et inanimés que j’appelle « des oubliettes de Strasbourg ».

Quand j’ai été de retour sur Paris après 2 mois d’hibernation à Strasbourg, mon cœur a battu la chamade quand j’ai vu des restos ouverts à 4 heures du matin sur le boulevard Saint-Germain, bondé du public jeune et fêtard. Enfin je revis !

"Что может сказать о музыке Чайковского человек без прописки?"